В цхинвальских политических кругах эта тема не табуирована, более того — является одной из главных в текущей парламентской кампании. Однако в абхазской политической среде вопрос присоединения к России все годы после признания в 2008 году был закрыт. Но все меняется.
На вопрос корреспондента «Эхо Кавказа» Анаид Гогорян «Стоит ли Абхазии рассматривать возможность присоединения к России?», с которым она обратилась к сухумчанам в марте этого года, большинство ответило утвердительно. Понятно, что обычный уличный опрос первых десяти согласившихся поговорить с журналистом горожан нельзя назвать репрезентативным с точки зрения статистики. Однако реакция на опрос была более чем показательной. Практически все политические силы выступили против самой постановки такого вопроса. Анаид Гогорян и меня, ее редактора, обвинили в провокации и подрывной деятельности.
Прошло два месяца, и тема вновь поднята, но уже не какими-то «провокаторами», а президентом Международной ассоциации абхазо-абазинского народа Тарасом Шамба. Этого общественного деятеля, брата бывшего главы внешнеполитического ведомства Абхазии Сергея Шамба, иногда называют «народным президентом Абхазии». Разумеется, о каком-то реальном политическом весе Шамба в Абхазии и России говорить не приходится, однако он — безусловно, известная публичная фигура, и от его слов просто так отмахиваться не стоит. По крайней мере, пока не будет ясно, чьи предложения он озвучивает — свои личные или же российских политических кругов? А суть его предложения, между тем, заключается в том, что Абхазия должна заключить с Россией договор об ассоциации.
Грузинский читатель, несомненно, знаком со словом «ассоциация». Соглашение об ассоциации Грузии с Евросоюзом, подписание которого намечено на 27 июня, обсуждается уже несколько лет, и только самый ленивый не знает, что оно подразумевает. Политическая интеграция включает в себя приведение в соответствие с нормами ЕС собственно политической системы (разделение властей, демократические институты, гарантия прав человека, избирательная система и т.д.), а экономическая — снятие торговых барьеров, внедрение общих стандартов качества, далее по списку.
Понятно, что в случае с Абхазией такого рода ассоциация с Россией — давно пройденный этап. Степень ее интеграции с «северным соседом» столь велика, что Грузия о подобном единстве с Западом может только мечтать. Впрочем, не факт, что Грузия хотела столь серьезной зависимости от кого бы то ни было. Сегодня Абхазия зависит от России почти во всем. Да, у нее есть некоторые собственные ресурсы для самосохранения — прошедшая через войну республика перенесла еще и жесткую блокаду со стороны России в 90-х годах, – однако для нормальной жизни без российских денег и гарантий безопасности сегодня условий нет.
Так о какой же тогда ассоциации может идти речь? Я не буду вдаваться в описание рассуждений Тараса Мироновича, которые он изложил в интервью, а потом и в ответном письме на гневные заявления, которые вызвало его предложение (их было много — от МИДа и парламента Абхазии, провластных и оппозиционных партий). Кроме общих рассуждений о том, что Абхазии нужна еще большая интеграция в условиях «обострения геополитических противоречий между Россией и Западом», я бы выделил один, как мне кажется, самый важный момент — Шамба пишет, что главной целью ассоциации является «вхождение Абхазии в единое евразийское экономическое пространство».
Позволю себе высказать предположение, что именно интеграционные планы Москвы лежат в основе этой идеи ассоциации. Очевидно, что страны, которые сегодня объединяются с Россией, не горят желанием признавать Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых государств. Признание их под давлением Москвы и вхождение в состав Евразийского союза в равном статусе с ними стало бы фактическим признанием утраты собственного суверенитета Белоруссией, Казахстаном и Арменией. А вот вариант, когда Россия заключает ассоциативный договор с Абхазией и Южной Осетией, а потом уже входит этим союзом в состав большого Евразийского союза, мог бы устроить этих партнеров.
Но чем же такая ассоциация отличается от простого вхождения в состав России? Фактически, ничем. Именно этим и обусловлена столь единодушная реакция абхазских властей и оппозиции. МИД Абхазии выразился максимально резко относительно предлагаемых «ассоциированных отношений». В комментарии на высказывание Тараса Шамба говорится, что ассоциация, по сути, “означает утрату суверенитета Республики Абхазия, лишение ее признаков независимого и самостоятельного государства».
Впрочем, эта резкая реакция последовала лишь на предложение частного лица, которым является Тарас Шамба. Будет ли ответ абхазских чиновников и политиков в случае, если Россия сама поставит перед ними вопрос об ассоциативных отношениях, столь же твердым?! В этом есть большие сомнения. Среди комментариев, которые последовали со стороны абхазских пользователей Фейсбука на предложение Шамба был и такой: «Нас признали съедобными». Что ж, недалекое будущее покажет, насколько оправдан такой пессимизм.
